Нарком Обама

«Мы не можем допустить того, чтобы люди одной из беднейших стран мира остались без средств к существованию и не получили ничего взамен». Это цитата из заявления официального представителя НАТО Джеймса Аппатурая в ответ на претензии России, когда после завершения крупнейшей антиталибской операции на юге Афганистана американское командование отказалось уничтожить поля опиумного мака в регионе, где сосредоточено почти все его мировое производство. Американские военные хотят завоевать расположение местного населения. Естественно, им в голову не приходит, что лучший способ завоевать это расположение — убраться из Афганистана. Трогательно, когда люди, пришедшие с целью физически уничтожить власть, пользующуюся абсолютным расположением этого самого населения, искренне стремятся, чтобы их полюбили. Так же трога­те­льно бывший глава Всемирного еврейского конгресса и по совместительству один из видных американских неоконсерваторов Морт Цукерман с удивлением заметил по поводу тогда еще иракской акции: «Мы думали, что они хотя бы первое время будут воспринимать нас как освободителей. А они сразу приняли нас за оккупантов». Вся тактика американского присутствия в Афганистане выстроена на якобы невмешательстве в дела местного населения. Американцы действительно в первую очередь охраняют сами себя, таким образом минимизируя потери и продлевая возможность, казалось бы, бессмысленного пребывания своего в Афганистане. Кстати, отсюда их настойчивое стремление втянуть туда Россию в созидательную на­­­роднохозяйственную деятельность. Фразу Аппатурая можно воспринимать как предложение к торгу: дайте им что-нибудь взамен. При том что активное внедрение в хозяйственную жизнь Афганистана в условиях натовской оккупации чревато максимальными потерями именно среди внедряющихся. При гарантированном отсутствии какого-либо позитивного результата.

Впечатление, что афганский нар­котрафик является ценой, ко­торую бедные американцы вынуж­дены платить за свою гума­ни­тарную миссию, обманчиво. То, что американские спецслужбы использовали наркобизнес для финансирования своих операций, а его структуры — для агентурного внедрения, давно не секрет. Однако до сих пор это не провозглашалось открыто и публично. Вообще борьба с наркобизнесом, до появления таких сладких тем, как мировой терроризм и опасность распространения ОМП, была основным идеологическим прикрытием американских операций в третьем мире. Сегодня наркопроизводство, особенно в тех регионах, которые не связаны с наркотрафиком непосредственно в США, открыто объявляется меньшим злом, а география нар­котрафика удивительным об­­разом совпадает с географией крупнейших военных баз Соединен­ных Штатов. Американцы собственными руками и руками своих натовских сателлитов создали практически с нуля мощнейший наркоанклав Косово, находящийся полностью под их контролем, который держит на игле Европу. Афганский анклав под их контролем держит на игле Россию. Афганистан превратился в уникальную, абсолютно легальную базу производства героина. Соседний Таджикистан превращается при американском науськивании в столь же легальный анклав наркотрафика. Чудовищный апломб нынешнего таджикского лидера Рахмона во многом объясняется тем, что этот бывший председатель совхоза ощущает себя настоящим легальным наркобароном, имеющим американскую индульгенцию.

Афганская политика Обамы является очередным примером фирменного обамовского политического стиля: громко и натужно обещать радикальные перемены, при этом ничего по сути не меняя в унаследованной от Буша стратегии. Кстати, примером того же является грядущее судьбоносное якобы сокращение стратегических ядерных вооружений. Ничего в этом удивительного нет. Последовательность стратегии, независимо от изменений в демагогии — это достоинство политики великой державы. Удивительна готовность российской стороны реагировать на смену демагогий вне зависимости от стратегической последовательности своего бледнолицего партнера.

У России был корыстный интерес в американской зачистке талибов, поскольку мы были заинтересованы в стабилизации в постсоветской Средней Азии. У нас есть откровенный материальный интерес в масштабном афганском транзите. Однако цена этого уже на сегодняшний день — беспрецедентная героинизация России. Цена этого уже сама по себе очевидно превосходит все альтернативные преимущества. Следующий среднесрочный результат — это наркокриминализация среднеазиатских республик с одновременным превращением их в объект американского геополитического манипулирования. В идеале Россия должна была бы вернуться в Среднюю Азию в своей традиционной цивилизаторской роли. Никакая нормальная хозяйственная деятельность в этом аграрном регионе невозможна без восстановления единой системы ирригации, чему препятствуют противоречия меж­ду разорванными среднеазиатскими респуб­ликами. Она также невозможна без воды, которую в этом регионе может дать только Россия. И она невозможна без мощного военнополитического зонтика, достаточного, чтобы противостоять внешней дестабилизации. Но это в идеале. Сегодня как минимум Россия способна создать невыносимую обстановку для продолжения военного присутствия наших американских партнеров в Афганистане. И Россия может и должна выставить им условия, по которым возможность продолжения их присутствия там — если они того желают — коррелируется жесточайшей борьбой с афганским наркопроизводством.

А воп­рос расположения местного населения к оккупантам — это проблема оккупантов, которая нас не касается никаким образом.